Владимир Николаевич Васильев 
No past

Техник Большого Киева – 7

Владимир Васильев
No Past

Ночь лилась на площадь, густая, словно патока. Сразу с нескольких сторон – «дынц‑дынц‑дынц!» – доносилась музыка. Такое впечатление, что одинаковая. А, возможно, и нет – Геральт не вслушивался в голоса модных нынче медоголосых певичек, кукольно раскрашенных и патологически безмозглых.
Спасибо, что в такт попадают, да не фальшивят: раньше и такие на сцене встречались. В раннем детстве вирг все уши оттоптал, не иначе.
Площадь была огромна – говорят, самая просторная в Большом Киеве.
Говорят, даже не только в Киеве – Европа, мол, тоже по этой части отдыхает.
Вполне возможно, Геральт не мог припомнить площадей, превышающих размерами эту. Вообще‑то здесь, в Харькове, ему нравилось. Особенно сейчас, летом. Нет той одуряющей жары, которая свойственна южным районам Большого Киева – Мариуполю, Каховке, Николаеву, Одессе. Ночь шепчет и обволакивает, хоть на палец наматывай. Если бы не иллюминация – мерцали бы звезды, а так их почти не видно. Большинству киевлян они казались редкими и тусклыми искорками в небе, но Геральт видел звезды лучше остальных живых, причём не только глазами.
Возможно, на настроение Геральта влиял и тот факт, что Арзамас‑16 испытывал внезапное финансовое благополучие: после одного странного дельца Геральт заработал кредит от какой‑то финансовой группы (название сразу же забылось за ненадобностью) и в ближайшие несколько лет киевские ведьмаки могли спокойно заниматься настоящий работой, не ввязываясь в сомнительные предприятия и не оглядываясь на размер гонорара. В иные времена Геральт вряд ли стал бы бездельничать в Харькове так долго, давно нанялся бы, благо предложения за последние дни поступали. Но глянулись они Геральту дурно пахнущими и грязноватыми. Один заказчик‑орк явно был наркоманом, ведьмак моментально унюхал аптеку, даже опознал по запаху препарат, которым орк травился. Второе приглашение подразумевало скорее стычку с живыми, чем с опасными механизмами, а в такие дела ведьмаки и в тугую годину старались не ввязываться.
Но времена, слава жизни, стояли вовсе не тугие, поэтому скользкие предложения Геральт с чистым сердцем отклонял. Никуда настоящий заказ от него не уйдет, следует просто ждать.
И он ждал. Третью неделю.
Далеко заполночь ведьмаку надоело гулять по бескрайней, уставленной десятками и сотнями палаток‑наливаек площади. Толпа заметно поредела, многие переместились в близлежащий парк, даже музыка кое‑где поутихла.
«Хорошо, что у меня номер окнами не на площадь, а во двор, – подумал Геральт довольно. – А то и просыпаться пришлось бы под „дынц‑дынц‑дынц“.
Обогнув последний перед гостиницей ряд палаток, Геральт неспешно направился к одному из входов. Он не захотел блуждать внутри здания, большого и, как водится, обладающего достаточно запутанной системой коридоров, галерей, лестниц и переходов. Пошел ко входу непосредственно в свой корпус. Для этого пришлось свернуть в арку, которая в это время суток утопала в густой тени.
Не обладающий ночным зрением живой тут, безусловно, ослеп бы на какое‑то время.
Но только не ведьмак.
В арке его поджидали четверо.
Геральт остановился; двое преградили путь, третий и четвертый возникли за спиной, отрезая дорогу к бегству.
Впрочем, бежать Геральт и не подумал. Он остановился, полуобернулся, так чтобы держать в восприятии всех четверых, и замер.
– Коллега, – негромко сказал один из четверки. – Нам позарез нужны тридцать гривен.
Кажется, это был человек. И трое других вроде бы тоже люди. В темноте они видели хуже Геральта и хуже орков, это понять было несложно по широко открытым глазам и еле заметным неуверенным движениям головы – просто они поджидали в этой арке довольно давно и с грехом пополам успели привыкнуть к темноте.
Геральт медленно сунул руку в карман куртки, вынул три десятки, на ощупь отделив их от других купюр, и протянул говорившему. Молча.
Тот взял деньги – рука незнакомца чуть‑чуть промахнулась мимо бумажек, но едва коснувшись их сгибом пальцев, незнакомец вывернул ладонь и сграбастал добычу в кулак.
Возникла заминка. Похоже, четверка не ожидала, что им отдадут деньги вот так, просто и безропотно. Геральт чуть ли не физически чувствовал, как в крови их бурлит адреналин.
Грабители пришли сюда настроенными на драку или стрельбу. Без сомнений.
Тридцать гривен были просто предлогом, зацепкой. А Геральт драться не стал и тем самым спутал нападавшим карты.
Неизвестно чем бы это все закончилось, но тут с улицы неожиданно свернул автомобиль, разогнал аспидную тьму галогенной моросью фар, замедлился и полез в арку, будто крыса в нору. То ли арка была узкой, то ли автомобиль чересчур широким – он едва не задевал за стены растопыренными зеркалами. Бибикнул, а секунду спустя поршнем вытеснил Геральта вместе с четверкой грабителей во внутренний дворик гостиницы.
Вход в корпус сиял метрах в десяти, да и во дворике было не в пример светлее, нежели в арке. Геральт успел вовремя сузить зрачки, а вот нападавших галогенки явно ослепили. Поэтому, не теряя времени попусту, ведьмак бесшумно переместился к крыльцу, уже в дверях оглянулся и в следующий миг оказался в вестибюле. Как он и ожидал, бандиты следом сунуться не решились.
Поднявшись в номер, Геральт проверил окна и замки на двери – вроде бы никто к ним не прикасался. О вещах и говорить нечего, на случай воришек у любого ведьмака имелись весьма неприятные секреты.
– Козлы, – пробурчал Геральт в пространство, заперся и побрел в ванну отмокать.
Примерно через полчаса, уже засыпая на свежих простынях, он подумал, что продолжение ночного приключения вряд ли заставит долго ждать.
И не обманулся. Правда, Геральта не разбудил ни стук в дверь, ни ранний телефонный звонок – ведьмак проснулся сам, ближе к полудню. В окно заглядывало голубейшее небо и слышалось отдаленное „дынц‑дынц‑дынц“ на площади. Над Харьковом полыхал очередной летний день.
Визитную карточку, подсунутую под дверь, Геральт заметил сразу, едва вышел в тесную прихожую. Светлый прямоугольничек отчетливо выделялся на фоне грязно‑коричневого паркета.
Осторожно присев, Геральт вслушался. За дверью определенно никого не было – чье‑либо присутствие ведьмак определил бы без труда. Карточку подсунули давно, наверное, утром.
Геральт протянул руку, взял визитку и поднес к глазам.
„Гис Гиларди“, – прочел он.
Помимо имени на визитке имелся только номер телефона, судя по префиксу – мобильного. А на обороте размашистым почерком уверенного в себе живого было выведено:
„Нуждаюсь в услугах опытного ведьмака. Никакого криминала. Оплату гарантирую. Звоните в любое время“.
И – такая же размашистая роспись.
Геральт пригляделся. Послание было написано перьевой ручкой; визитка нигде не продавилась и не оцарапалась, следовательно, незнакомый пока Гис
Гиларди пользовался дорогой и качественной ручкой, например, „Венталом“.
Бумага тоже была дорогая, матовая и плотная. В дизайне визитки чувствовался сдержанный солидный стиль – никаких завитушек и бесполезностей, все строго и подчеркнуто функционально, но вместе с тем увесисто и непререкаемо.
Хмыкнув, Геральт отнес визитку на журнальный столик, а сам направился куда и собирался – умываться.
Посвежевший и в благодушном настроении, Геральт вскоре оделся, развернул на столе ноутбук и вошел в сеть.
„А пробью‑ка я по базе этот номерочек, – решил ведьмак. – Может, и лишнее оно, да не повредит. Уж точно“.
В универсальной базе напротив указанного номера красовалась лаконичная пометка: „Информация конфиденциальна“.
– Ага, – пробурчал Геральт и полез на опорный ведьмачий сайт. Там базы были посолиднее, благо закрытые от посторонних.
Не прошло и двух минут как Геральт прочел содержимое всплывшего окошка:
„Гис Гиларди. Предприниматель. О сферах деятельности данных нет“.
– О как, – с некоторым разочарованием вздохнул Геральт. – Данных нет… Впрочем, ладно. Позвоню. И впрямь похоже на настоящее дело.
Быстренько свернув ноутбук и сунув в карман мобильник, Геральт тщательно активировал защиту вещей и покинул номер, не позабыв и сторожевые волоски в дверях.
Последнее время подобные предосторожности, увы, стали весьма актуальными.
Внизу, в центральном вестибюле, который выходил непосредственно к запруженной живыми площади, Геральт набрал указанный на визитке номер.
– Алло! Господин Гиларди? Я получил вашу визитку. Да, я готов встретиться и обсудить. Когда? Да хоть сейчас, я как раз иду завтракать в
„Бункер“. Да, в здании университета. Ничего, студенты – народ мирный и незлобивый, хе‑хе! Узнаете меня? Добро, займу целый столик и никого не стану пускать! До встречи.
Вернув мобильник на законное место, Геральт вежливо кивнул портье и вышел на улицу.
В „Бункере“ он успел отдать должное салатам, первому и второму (на завтрак Геральт последнее время любил похлебать какого‑нибудь супчика) прежде чем появился тот, кого ведьмак ждал. Вычислить господина Гиларди было нетрудно: в толпе студентов он выделялся так же явственно, как если бы он вздумал придти сюда голым.
Внешность Гиларди однозначно свидетельствовала о присутствии в нем эльфийской крови; скорее всего потенциальный заказчик был квартероном и скорее всего четвертинку старшей крови завещала ему мать‑полуэльфийка. Столь низкая доля эльфийского начала делала его парией в глазах чистокровных эльфов и вызывала лютую зависть в среде обычных людей. Полуэльфы, квартероны и метисы всего лишь с восьмой частью эльфийской крови жили заметно дольше людей, почти так же долго, как орки или вирги. Этого было вполне достаточно, чтобы короткоживущие, коих в Большом Киеве насчитывалось преобладающее большинство, глядели на метисов косо и пребывали во всегдашней готовности пырнуть ножом удачливого киевлянина смешанной расы, одарить его пулей или просто тупо толкнуть под колеса случившегося рядом мирного грузовика.
Гиларди выглядел ненамного старше большинства посетителей „Бункера“ (эльфийская кровь молодит), но одежда его и манеры делали квартерона чужим среди студенческой вольницы. Геральт же, невзирая на почтенный для студента возраст, выглядел тут завсегдатаем: лысина с татуировкой, потрепанные джинсы, футболка с немыслимым трафаретом на спине (Геральт и сам не понимал, что за каракули там изображены), гномьи ботинки на рифленой подошве…
Словом, студент студентом из разряда вечных пользователей академа.
Квартерон был облачен в не очень уместный здесь полуспортивный костюм, дорогой и довольно стильный. Он производил впечатление обеспеченного живого, а это для Геральта было слаще музыки: богатый заказчик интереснее нищего.
Геральт не спешил обозначать присутствие: он любил некоторое время понаблюдать за потенциальным клиентом. Потом и работается легче, проверено.
Однако Гиларди не позволил долго изучать себя: довольно быстро он вычислил ведьмачью лысину и уверенно направился к облюбованному Геральтом столику.
– Добрый день, – поздоровался квартерон.
– Здравствуйте, – нейтрально отозвался Геральт.
В его голосе не сквозило ровным счетом ничего – ни приязни, ни любопытства, ни подобострастия. Кажется, квартерона это смутило. Во всяком случае, именно после обмена приветствиями он допустил первую и, как выяснилось позже, последнюю заминку.
Когда пауза стала неприличной, Геральт все же нарушил собственный принцип не высказывать заинтересованности в заказе. Вообще‑то он мог смело бездельничать и дальше, в Арзамасе‑16 дела шли неплохо и на незапланированный отпуск там стопроцентно посмотрели бы сквозь пальцы. Но
Геральту, говоря начистоту, надоело бездельничать. Опыт и наметанный глаз подсказывали, что дело будет как минимум необычным – это вам не полуживые драндулеты по окраинным гаражам гонять.
– Садитесь, что ли, – сказал ведьмак, кивая на единственный свободный стул (остальные растащили студенты, а этот Геральт нарочно сберег).
Гиларди, порывисто двигаясь, сел и почти сразу оглянулся с характерным выражением лица.
– Официантов здесь нет, – миролюбиво сообщил Геральт, перехватив взгляд.
– Что же мне сделать, чтобы заказать пива? – негромко спросил квартерон.
– Пива здесь не подают, – ведьмак пожал плечами. – Это университет.
Вон там можно взять кофе или чаю. Кстати, кофе недурен, невзирая ни на что.
– Жизнь с ним, с кофе. – Гиларди поморщился. – Давайте лучше о деле.
Только… я не хотел бы разговаривать здесь. Как‑то тут народу… многовато.
Я вижу, вы уже позавтракали. Не прогуляться ли нам по парку?
– Прогуляться, – не стал отказываться Геральт. – Компот только допью.
В парке тоже было полно народу, но, как ни странно, Геральт и квартерон довольно быстро нашли уединенную лавочку в стороне от оживленных аллей.
Неподалеку на обширной детской площадке пасли визжащих от счастья чад несколько не менее счастливых мамаш.
– Итак, – принялся излагать Гиларди, – я нуждаюсь в услугах ведьмака.
– Я догадался, – усмехнулся Геральт. – Рассказывайте.
– Нужно проникнуть… в одно место.
– В банк? – с иронией поинтересовался ведьмак.
– Нет, – Гиларди остался серьезен. – Я знаю, что ведьмаки в такие игры не играют. Мне нужно попасть в смартхаус, настоящий дом‑крепость.
– У смартхаусов, в которые возможно войти, обыкновенно бывают хозяева.
– Этот пока хозяина не имеет.
– Что же вам понадобилось внутри? – решил уточнить Геральт. Мотивы заказчика он всегда пытался выяснить более или менее точно – от этого, как правило, становилось понятно до какой степени можно рисковать собственной шкурой, отрабатывая нелегкий ведьмачий хлеб.
– Там моя дочь, – признался Гиларди. – Она вошла внутрь и не может выйти. Дом ее не выпускает.
– А подробнее? Как она оказалась в смартхаусе?
– Я планировал занять один из смартхаусов, – сказал Гиларди. –
Понятное дело, решил сначала осмотреться, походить вокруг, а уж потом связываться с центром приручения. Во время осмотра Мелисса отошла в сторону, я даже не заметил как. Потом позвонила по мобильному и сказала, что пойдет в кафе недалеко от квартала смартхаусов, мы условились встретиться там. Я бродил некоторое время по кварталу; потом заметил Мелиссу на балконе третьего этажа одного из смартхаусов, не того, который я намеревался заказать к приручению, другого. Она махала мне рукой и смеялась. Помню, я тогда рассердился – соваться в неприрученный смартхаус казалось мне глупостью. Потом Мелисса скрылась в доме, а спустя четверть часа от нее пришло сообщение… вот оно.
Гиларди подал Геральту мобильник.
„Papa, ya ne mogu vyiti!!!! Pomogi mne!“ – прочел Геральт. Он поманипулировал кнопками, листая подробности.
– Сообщение отправлено через сеть, а не с телефона, – добавил он спустя несколько секунд.
– Да. Смартхаус стал глушить сотовую связь, наверное, в тот же момент, когда активировалась защита и выйти за периметр стало невозможно.
Геральт задумчиво поглядел в небо.
– А почему вы обратились ко мне, а не в центр приручения? Смартхаусы это их профиль, в конце концов.
– Я обращался, – глухо проговорил Гиларди. – Они отказали. Точнее, они не гарантировали, что войдут туда быстро и что дочь моя в итоге уцелеет.
Поэтому я и решил обратиться к вам.
– Н‑да. Час от часу не легче… Как давно это произошло? Я имею в виду несчастье с вашей дочерью.
– Позавчера.
– Она выходила после отправки сообщения на балкон?
– Да, один раз. Я поговорил с ней, велел найти какое‑нибудь безопасное место и сидеть там.
– В активированном на оборону смартхаусе нет безопасных мест для не‑хозяев. Вы должны это знать.
– Я знаю, – пробормотал Гиларди и уронил лицо в сложенные лодочкой ладони. – Я не сомневаюсь, что она еще жива. Вы можете войти туда и спасти ее?
– Не уверен, – честно признался Геральт. – Все‑таки это не основная моя специальность. Что же до шансов, то шансы есть всегда, главное умело ими воспользоваться. Пожалуй, я возьмусь. Но в одиночку соваться в смартхаус… чревато.
– Мои люди помогут вам.
Геральт задумался. Конечно, лучше было вызвать на помощь кого‑нибудь из коллег – Эскеля или Ламберта. Или Койона. А лучше всего – сразу всех. Но иди знай когда они смогут прибыть в Харьков!
– Ладно, – скрепя сердце согласился ведьмак. – Надеюсь, ваши подручные не полные болваны. Где они?
– Тут неподалеку. В гостинице.
– „Харьков“?
– Что, простите?
– В какой гостинице? „Харьков“?
– Нет, в „Мире“. Это две остановки на метро…
– Я в курсе. Пойдемте, время дорого. Кстати, а смартхаус где расположен?
– За Салтовкой. Надо ехать на машине, прирученный транспорт туда не ходит.
– Ну так поехали!

Рожи подручных Гиларди не выглядели знакомыми, но Геральт этих молодчиков сразу узнал. Было их четверо и именно они облегчили карманы ведьмака на тридцать гривен вчерашней ночью.
Но ни один из них не был ошеломлен или обескуражен повторной встречей с жертвой. Напротив.
– Ага! Вот и наш супер‑пупер истребитель чудовищ! – насмешливо сказал тот, который заправлял в этой сомнительной компании. Выделить вожака в четверке было несложно: вчера именно он говорил и принимал деньги; он же первым открыл рот и сегодня.
Геральт холодно улыбнулся, но не успел ничего сказать.
– Заткнись, Шоб! – велел Гиларди своим подручным и повернулся к
Геральту. – Кстати. В самом деле… Почему вы вчера просто отдали деньги?
Или тридцать гривен для вас ничто?
– Вы вздумали меня проверять? – поинтересовался Геральт, хотя ответ был очевиден.
– Признаться, да. Но ваша реакция оказалась настолько нестандартной, что я только уверился в правильности выбора. Итак… почему вы отдали деньги? Вы же ведьмак, могли бы просто перестрелять нападавших и все.
– Мог бы, – подтвердил Геральт, пожимая плечами. – Но они просили тридцать гривен, а каждый патрон стоит десятку. Их было четверо. Считать умеете? Кстати, ставлю вас в известность, что гонорар, каким бы он ни был, повышается на триста гривен. За наглость.
– Чего‑чего? – вскинулся было Шоб.
Мгновение спустя Шоб лежал на полу, а во рту его пребывал ствол ведьмачьего пистолета.
– За каждый выстрел накину еще по сотне. Теперь мне выгодно стрелять я‑то плачу всего по десятке за патрон.
Двое из дружков Шоба сунулись было на помощь, но скорости им явно не доставало. Геральт выключил их рукояткой пистолета, размашисто и показательно, после чего вернул ствол к зубам Шоба, причем Шоб не успел даже дернуться.
– Господин Гиларди! – сказал Геральт с легкой полуугрозой‑полупредупреждением в голосе. – Не советую продолжать эти глупые экзамены. Если я не стал связываться со всякой швалью вчера, сие отнюдь не означает, что я так поступаю всегда.
Он сгреб Шоба за шкирку, поднял экономным движением руки и швырнул в объятия квартерона.
– А шваль свою держите в узде, пожалуйста. За ваш счет мне стрелять не зазорно.
Гиларди брезгливо отпихнул Шоба в сторону кресла.
– Вы действительно ведьмак, – сказал Гиларди с явственно видимым облегчением. – Слава жизни, я не ошибся.
– А были сомнения?
– Были. Впрочем, это неважно. Я компенсирую вам все моральные издержки, в том числе вчерашнее недоразумение. Только помогите мне.
– Аванс – пять тысяч гривен, – заявил Геральт. – После чего я наведаюсь к смартхаусу и оглашу всю сумму, за которую я согласен вам помочь.
Подписываем контракт, вы перечисляете сумму. Я вам помогаю. Понятно?
– Более чем. Я согласен.
– Пять тысяч, – Геральт протянул левую руку, потому что правая была занята пистолетом.
Гиларди вынул пухлый бумажник и отсчитал требуемую сумму. Купюры были бесстыдно крупные, новенькие и хрустящие. Кроме того, они оказались самыми что ни на есть подлинными – чувствительные ведьмачьи пальцы с легкостью распознавали фальшивки при первом же касании. Тут был не тот случай – на счастье Гиларди и его бандитской когорты.
– Адрес смартхауса!
– Я вас отвезу, – сказал Гиларди.
– Хорошо. Но поедем без этих, – Геральт кивнул на частично бессознательную группу поддержки и спрятал деньги в карман джинсов.
Как скажете, – безропотно согласился квартерон. – Как скажете…

Смартхаус выглядел как обыкновенный коттедж посреди многих подобных.
Был он на редкость ухоженным – чистеньким‑красивеньким, черепица краснеет, стены покрашены, лужайки подстрижены. Игрушка, не дом. Разумеется, обнесен внушительным забором, по верхней кромке которого тянется оборонительная лента. Небось под током, во‑первых, и снабжена датчиками, во‑вторых. А выглядит вполне мирно, как украшение. Хотя – не колючей же проволокой дорогое жилье опутывать? Смартхаус, не тюряга или ощетинившийся на живых дикий заводик. Эта порода домов росла будто специально для всяких толстосумов, элитно‑фильдеперсовая, действительно похожая на дорогую детскую игрушку. К смартхаусам и отношение было в целом снисходительное – ну разве может обитаемый или даже дикий дом так выглядеть? Да никогда.
Геральт смартхаусов побаивался и предпочитал обходить их стороной.
Начинка там была сложная, причем постоянно и самопроизвольно менялась и модифицировалась, а толковой информации об охранных системах смартхаусов в сети встретить до сих пор никому из ведьмаков не довелось – так, жалкие несистематизированные обрывки. Причем смартхаусы вовсе не представляли собой классические дома‑убийцы – у них изначально имелась система распознавания
„свой – чужой“, которая никогда не ошибалась. Вопрос состоял лишь в том, чтобы система сочла тебя своим. Услуги редких умельцев из числа магистров приручения в высшем свете всегда были нарасхват, ибо в корректно прирученном смартхаусе действительно жилось комфортно и безопасно.
Но в прирученном смартхаусе ведьмаку делать нечего – аксиома, не нуждающаяся в уточнениях. В неприрученном же – и подавно.
„Подфартило мне, жизнь забери“, – подумал Геральт с неожиданной досадой. Он даже начал жалеть, что ввязался в подобное дело. Но аванс лежал во внутреннем кармане куртки, а значит назад пути не было.
Площадка на несущей опоре была крохотная; где‑то над головой пел в и без того громко гудящих проводах шальной ветер. Внизу расстилался квартал смартхаусов – близко, как на ладони. Геральт вновь поднес бинокль к глазам.
Да, так и есть, балконная дверь приоткрыта. Говорит ли это о чем‑нибудь? Вряд ли. Но по крайней мере не противоречит рассказу Гиларди.
Вынув из рюкзачка ноутбук, Геральт слинковал его с биноклем и принялся писать рабочий ролик, периодически масштабируя изображение на важных деталях. Уже сейчас было понятно, что готовиться придется долго и основательно – смартхаус только снаружи имел четыре полосы обороны. И это лишь те, которые Геральт распознал сразу.
Если девчонка не будет дурить и не полезет куда не следует – у нее есть шансы уцелеть. Смартхаус не закрывает доступ к санузлу, как правило ближнему к заблокированной жертве, и даже порционно выдает пищу и воду из специального запаса. Главное, чтобы она не запаниковала и не отчаялась.
Значит, перво‑наперво нужно передать ей короткие инструкции, размышлял
Геральт, спускаясь по лесенке с опоры. Рюкзак с ноутбуком, биноклем и прочей ведьмачьей утварью прочно утвердился за спиной.
Ронять вещички с высоты Геральт не собирался.
Гиларди ожидал внизу, у автомобиля.
– Ну что? – оживляясь спросил он.
– Посмотрел, – отозвался Геральт. – Поедемте.
Гиларди уселся за руль, но смотрел при этом на Геральта – неотрывно и пристально. Его ухоженный минивэн сам прекрасно знал что делать и куда ехать.
– Не томите, Геральт, – умоляюще обратился к нему Гиларди. – Я очень люблю свою дочь… Можете представить, каково мне сейчас.
– Не буду я ничего представлять, – скучным голосом отозвался ведьмак. – Войти туда наверняка можно, это несомненно. Однако это потребует некоторого оборудования и специальных тренировок. Откровенно говоря, к вашим молодчикам во главе с Шобом у меня нет ни малейшего доверия.
– Они сделают все, что потребуется, я гарантирую, – горячо воскликнул
Гиларди. – Жизнь забери, я им столько плачу, что они должны исполнять любой мой каприз! Чем они, собственно, и заняты, ежедневно и еженощно.
Геральт хмуро глядел на дорогу.
– Господин Гиларди, – тихо и безжалостно сказал он. – Когда мы пойдем туда, в смартхаус, я должен быть уверен, что моя спина надежно прикрыта.
Только в этом случае остаются шансы вернуться, а значит – выручить вашу дочь. Вы все еще настаиваете на участии в деле Шоба и компании?
– Да. Поверьте, они, может показаться, не слишком башковиты, но уж в отсутствии исполнительности мне еще не приходилось эту четверку упрекать.
– Нет, господин Гиларди, – жестко заявил Геральт. – Шобу и компании я свою спину не доверю. Поэтому со мной пойдете вы.
– Я? – выдохнул заказчик с таким неподдельным ужасом в голосе, как будто ему предложили броситься вниз головой с Сырецкой башни.
– Вы. Если вы и впрямь так любите свою дочь, лучшего напарника мне не сыскать. А если замыслили какую‑нибудь гадость – мы останемся там вдвоем и уж тогда‑то я позабочусь, дабы последние ваши часы оказались… запоминающимися.
Гиларди отвернулся и сидел так, хмуро глядя в лобовое стекло, неправдоподобно долго.
– Мне понадобится кое‑что, я составлю список, – добавил Геральт, когда коричневая громада гостиницы „Харьков“ замаячила впереди. – Окончательная сумма гонорара составит сорок тысяч гривен.
– Я согласен, – глухо сообщил Гиларди, немного подумав. – И с гонораром, и с участием.
– По рукам.
Минивэн вписался в плавный поворот перед самой большой площадью
Большого Киева. Геральт отрешенно улыбался, мыслями пребывая там, в смартхаусе. Умном и предельно механизированном доме.

Подвал был сырой и промозглый, даже не верилось, что наверху сейчас солнечное лето, а дожди если и случаются – то шумные, озорные и недолгие.
Отсюда мнилось, будто миром властвует ноябрь со всеми вытекающими из него осадками, безграничным серым унынием неба и всего, что под небом.
– Пошел, – отрывисто скомандовал Геральт и запустил секундомер.
Гис Гиларди, облаченный в черный обтягивающий комбинезон, послушно соскользнул с едва заметного выступа под потолком и крадучись метнулся вдоль стены. Прошла всего неделя, а в его движениях появился неоспоримый намек на ведьмачью ловкость, стремительность и скрытую силу.
Перепрыгнув через незаметное глазом живого препятствие (контур его был начертан мелом на полу), Гиларди втиснулся в щель между стеной и обернутыми теплоизоляцией трубами отопления.
– Джа! – негромко, но отчетливо сказал он в переговорник.
Это означало, что настал через Геральта.
Ведьмак переместился к очередному укрытию раза в два быстрее новоявленного напарника.
– Джа!
Гиларди покинул щель и двинулся дальше вдоль шероховатой и влажной стены. У самого угла, прижавшись к бетонной плите лопатками и затылком, он медленно осел на корточки, а в следующую секунду приподнял ствол винтовки, отсекая возможную атаку из бокового прохода.
Вообще‑то в смартхаусе вряд ли следовало рассчитывать на атаку из бокового прохода. Но Геральт прекрасно знал, что манипуляции оружием обостряют внимание, а вот это в напичканном ловушками месте было как раз необходимо. До зарезу. Поэтому требовал с Гиларди действий по полной программе. А тому ничего не оставалось, кроме как подчиняться.
– Джа!
Оказавшись у противоположного угла Геральт точно так же сполз спиной по бетону и снял с пояса баллончик с аэрозолем. Почти невидимая струя с шипением вырвалась из распылителя и сразу стало заметно, что основной проход перегорожен четырьмя красными лучами сторожевого устройства. Лучи были расположены так, что ни протиснуться между соседними, ни подлезть под нижний, ни перепрыгнуть через верхний не смог бы даже ведьмак.
Гиларди помнил, что ему делать, но до сигнала Геральта даже не подумал шелохнуться. Зато когда увидел сигнал, в два счета сделал все, чему его учили: перестал целиться в проход, откинул сошки и включил лазерный прицел.
Ведьмак указал сторону, где располагались приемники. К несчастью, приемники располагались неудобно, не в том проеме, куда недавно целился Гиларди, а в противоположном, непосредственно за углом. Гиларди едва не сунулся за угол без команды, но вовремя спохватился и вопросительно поглядел на ведьмака.
Тот кивнул, хотя и не сразу, лишь спустя несколько секунд.
Гиларди высунулся (ровно настолько, чтобы увидеть куда упираются сторожевые лучи), затем аккуратно пристроил сошки у самого угла и медленно повел стволом винтовки. Палец на спусковой крючок он не клал, поскольку стрелять не собирался. Красная точка лазерного прицела упала на матово‑черный квадратик приемника. Точка не была неподвижной, как кругляш от сторожевого луча, она слегка подрагивала, но уверенно оставалась в пределах квадратика.
Квартерон многому научился за последние дни.
– Джа! – сказал он.
Ведьмак тут же стек на грязный пол и пополз через основной проход.
Нижний из красных лучей лизнул его спину, но ничего страшного не произошло: не зазвенел пронзительно тревожный звонок, не замигало освещение – подвал оставался тихим и на вид заброшенным. Миг – и ведьмак привалился к противоположной стене, уже за проходом и невидимой без специального аэрозоля сторожевой решеткой. Нашарив на поясе большой пистолет, тоже с лазерной насадкой, он в свою очередь прицелился. Упор ведьмаку не требовался: красное пятнышко в пределах приемника почти не двигалось.
– Джа!
Гиларди закрепил сошки под стволом, отключил прицел, прижал винтовку к груди и, как учил Геральт, пару раз перекатился через спину. Сторожевой луч лизнул и его, но снова ничего страшного не приключилось. Вот и спасительная
стена…
– Джа… – с облегчением сигнализировал Гиларди.
Он еще не научился отцеживать эмоции из своих реплик, он шел по охраняемой зоне как обычный живой – испытывая то страх перед очередным препятствием, то радость от успешного преодоления оного. Это ведьмак оставался бесстрастным, как машины, которым обычно противостоял.
Но у ведьмака и опыта было не в пример больше.
– Финиш, – сказал Геральт и без малейшей опаски поднялся на ноги.
Он пересек проход, нимало не смущаясь решетки охранных лучей: подвал был всего‑навсего наспех подготовленным учебным полигоном, а лучи, понятное дело, бутафорскими. Однако недавно испытанный Гисом Гиларди страх все равно оставался самым что ни на есть подлинным: на ошибки ведьмак реагировал таким стылым взглядом, от которого хотелось тут же провалиться сквозь бетонные плиты. Геральт ведь не лгал: ошибка на тренировке означает смерть в смартхаусе. А напарник нужен ведьмаку только для движения вперед, вернуться он почти наверняка сумеет и в одиночку.
– Почти хорошо, – констатировал ведьмак; в его устах это было едва ли не высшей из похвал. – Хотя возишься, конечно, очень долго.
Здесь, в подвале, Геральт просто и безапелляционно переходил на „ты“, ибо такова была его манера наставничества. За пределами подвала ведьмак вновь становился вежливым, хотя и знающим себе цену наемником и к работодателю обращался предельно корректно и исключительно на „вы“.
– На сегодня, пожалуй, хватит, – добавил ведьмак, стаскивая через голову эластичную сбрую с реквизитом.
Гиларди устало вздохнул. Наверное, на лице его отразились некоторые потаенные мысли, ибо ведьмак насупил кожу на том месте, где у нормальных живых помещаются брови, и требовательно вопросил:
– Что?
Помедлив несколько мгновений, квартерон утер рукавом лоб и задал действительно мучивший его в последние несколько дней вопрос:
– Зачем после каждого перемещения приседать? Потом ведь теряется добрая секунда…
– Затем, – буркнул Геральт недовольно. – Ты главное делай, что говорят, и молчи. Все, закончили.
На „вы“ Геральт перешел только на улице, перед посадкой в машину.
Казалось, здесь, при свете дня с квартероном общается совершенно другой живой, чем там, в сыром и неуютном подвале.
– Кажется, вы хотели мне еще что‑то сказать, господин Гиларди? осведомился ведьмак, теперь – сухо и бесстрастно.
– Что? А… да.
– Так говорите.
Гиларди неуверенно, поджал губы – к мгновенным переменам в поведении ведьмака он до сих пор не мог привыкнуть – но все же объяснил:
– Я… я беспокоюсь. Время идет, прошла уже целая неделя… А мы все тренируемся.
– Чтобы соваться в смартхаус и года тренировок будет мало, – изрек ведьмак. – Но, кажется, я вас понимаю. Вы беспокоитесь за дочь?.
– Конечно, беспокоюсь!
– Я наводил справки. Один орк провел во встревоженном смартхаусе девятнадцать лет, прежде чем его случайно освободили. Вашей дочери ничего не грозит, если она не натворит глупостей, а от этого мы ее недвусмысленно предостерегли. О проблеме пищи и гигиены я вам уже неоднократно рассказывал, в смартхаусе смертоносен только внешний периметр. Жилой же сектор скорее напоминает комфортабельную тюрьму. Сколько раз еще нужно это повторить, чтобы вы перестали донимать меня подобной ерундой?
Гиларди уставился в пол.
– Если бы у вас были дети… – начал он, скрипнув зубами.
– У меня нет детей и никогда не будет, и вы знаете почему, – холодно прервал его Геральт. – И если вы прекратите демонстрировать отцовские чувства, вы меня крайне обяжете. Я восприму только то, что послужит делу, за которое я взялся. Я гарантирую результат, а вы не морочите мне голову эмоциями. Это последнее предупреждение, господин Гиларди, за следующий срыв я назначу денежный штраф. И буду повышать его за каждый очередной срыв. Вам ясно?
– Ясно, – буркнул Гиларди и почти без сил откинулся в кресле минивэна.
– Вот и прекрасно. Следующая тренировка завтра в семь. Поехали.

– Стоп! – свистящим шепотом скомандовал Геральт, и Гиларди послушно застыл посреди подвала с поднятой ногой. В голове его не отразилось ни единой мысли. На команды ведьмака он теперь реагировал без участия головы на голых, недавно вколоченных рефлексах. Шла середина третьей недели тренировок.
– На пол! – рявкнул Геральт, сам тоже падая.
Гиларди рухнул в лужу, подняв не так уж много брызг. В падении он задержал дыхание и зажмурился – кому охота наглотаться отвратительной вонючей жижи? И глаза от нее жжет невыносимо…
Ведьмак лежал в такой же луже чуть правее. Гиларди неожиданно осознал, что почти не интересуется причиной, по которой Геральт заставил его изображать свинтуса в грязище.
Над затылком с жутковатым шелестом что‑то пронеслось, аж волосы шевельнулись – не поймешь, от испуга или близкого движения. Начинало помалу шуметь в голове: организму хотелось дышать.
– Вдох! – примерно через полминуты позволил ведьмак.
Гиларди чуть приподнял голову, выдохнул‑вдохнул и снова плюхнулся лицом в грязь.
– Вперед ползком! – не унимался ведьмак.
Хорошо: когда ползешь можно более или менее нормально дышать. Гиларди продвинулся метров на шесть вперед, как вдруг локти его потеряли опору, и он окунулся во все ту же жижу передней частью тела, чуть не по пояс. Это было столь же неожиданно, сколь и неприятно. Растопырив ноги, квартерон попытался удержаться от того, чтобы не погрузиться полностью. Частично это получилось; вдобавок спустя пару секунд крепкая рука ведьмака сграбастала его за поясной ремень и вынула из некстати подвернувшейся на пути ямы.
– Поздравляю, – бесстрастно сообщил Геральт. – Ты труп. На исходную.
Гиларди нехотя встал в полный рост. С лица и одежды текло. Вонища стояла – муха сдохнет. Мучительно хотелось содрать с себя грязную одежду и послать все к вирговой бабушке – этот промозглый подвал, изматывающие тренировки, неумолимого ведьмака… Которому, кстати, хоть бы хны: такой же чумазый, но спокойный. Жизнь забери, ему хорошо, он всю жизнь в подобном дерьме, ему не привыкать!
– Я сильно сомневаюсь, что в смартхаусе нам встретятся вонючие лужи, буркнул Гиларди, собираясь тем не менее покорно брести к точке старта.
Ведьмак не ответил. Впрочем, Гиларди заранее знал ответ, и знал прекрасно: дело, мол, не в грязище, а в том, что ловушки невидимы. И ведь самое обидное – ведьмак совершенно прав.
– Отставить, – неожиданно окликнул квартерона Геральт и впервые перешел на „вы“ тут, в подвале. – Пожалуй, хватит с вас, господин Гиларди.
Чиститься, мыться, ужинать и отдыхать. Завтра сделаем пробный заход.
– Что? – Гиларди в первый момент не сообразил, куда клонит его мучитель.
– Завтра пойдем в смартхаус. Прощупаем. Тренировать вас дальше бессмысленно.
– Почему? – недоуменно спросил квартерон, с ужасом понимая, что за последнее время заметно отупел.
– Вы достигли первого потолка, любезнейший. Чтобы его сломать, нужно тренироваться еще месяца два‑три, тогда снова наметится прогресс. Но у нас нет столько времени. Полагаю, в тренировках больше нет ни смысла, ни нужды.
Пойдем, как есть, авось прорвемся…
– То есть как это – авось? Вы что, не уверены в результате? промолвил Гиларди, растерянно опуская винтовку.
– Когда имеешь дело со смартхаусом, уверенным быть ни в чем невозможно, – ведьмак резко пожал плечами и сплюнул под ноги. – Да не дрейфьте, господин Гиларди. Если ваша дочь туда вошла, войдем и мы.
Главное – понять, как потом выбираться. Все. На выход.
И, пресекая дальнейшие расспросы, направился к лестнице. Гиларди коротко ругнулся и побрел следом.
У входа в подвал дожидался грузовик с фургоном, а рядом на лавочке сидел приятель Шоба по имени Зурз и читал газету. В фургоне был оборудован душ и мини‑прачечная с сушилкой – с некоторых пор Гису Гиларди обрыдло ездить через полрайона грязным и вонючим, а назавтра надевать заскорузлый после вчерашнего комбинезон. Отбросив газету, Зурз побежал заводить двигатель, ибо грузовик был стар и ленив и заводился только если его как следует напинать.
– Что ж, – философски заметил Гиларди себе под нос. – Будем надеяться, что с грязью покончено хотя бы на сегодня.

Утро выдалось неожиданно туманным, и Гис Гиларди поневоле ежился, залегши в росистой траве. Ведьмак уполз вперед и что‑то сосредоточенно выгадывал из розового куста, то и дело поднося к глазам странный бинокль совсем крошечный, меньше театрального, зато с загадочным шнурком сбоку.
Шнурок заканчивался необычного вида штекером. Гиларди не слишком шурупал в науке‑технике, но представлял, что штекер должен к чему‑нибудь подключаться, вот только к чему? Однако спрашивать ведьмака не возникало ни малейшего желания.
Они подобрались к смартхаусу с востока – скорее всего затем, чтобы взошедшее солнце не мешало ведьмачьим наблюдениям из куста. А может быть, и еще по каким‑то таинственным соображениям лысого спеца по укрощению враждебной машинерии. Приехали они еще затемно, а как небо начало светлеть ползком преодолели границу квартала, которую являл полосатый шлагбаум на цепи (закрытый) и все так же, на пузе и локтях, долго полировали газон между двумя заборами.
Смартхаусы, само собой, не стояли вплотную – каждый был окружен обширной территорией, где располагалось много что: сады, теннисные корты, бассейны, лужайки для пикников, легкие ангары всякой мелкой машинерии.
Напротив, за соседним забором, воздвиглась грибообразная вышка, на которой в самом центре площадки торчала толстая труба телескопа, сопряженная с навороченным по самое не могу креслом. Чуть дальше, Гиларди знал, на лужайке одного из смартхаусов располагался сущий детский рай – всякие качели‑карусели, горки, миниатюрные замки и даже карликовая железная дорога, неизвестно прирученная или дикая.
Кусты снежно‑белых роз располагались как раз напротив забора того самого смартхауса, в котором томилась Мелисса Гиларди. Забор в этом месте выглядел совершенно так же, как и в любом другом: высота та же, оборонительная лента по верху, через каждые семь метров – высокие штыри, видимо, с какими‑то датчиками. Интересно, как Геральт собрался штурмовать забор? У Гиларди на этот счет не имелось ни одной стоящей идеи.
Наконец ведьмак убрал бинокль в чехол при поясе и коротко отсигналил рукой: „Ко мне!“
Гиларди пополз. Привычно и ловко, хотя всего несколько недель назад и подумать не мог, что станет ползать, будто ворюга или боевик из какого‑нибудь алчного клана.
– Давай следом, – тихо скомандовал Геральт и выполз из куста.
„Шахнуш тодд! – подумал Гиларди в замешательстве. – Это же розы! Там колючек больше, чем на вокзале карманников! Как он там вообще может находиться?“
Куст Гиларди, конечно же, обогнул, но дальше полз точно за Геральтом.
До забора оставалось еще порядочно, когда ведьмак вдруг остановился и принялся шарить перед собой руками. А потом, к невероятному удивлению
Гиларди, вынул прямоугольный кусок газона словно доминошку из сплошного слоя таких же, плотно друг к другу пригнанных, и пристроил рядом с собой.
Открылось продолговатое отверстие, ведущее куда‑то вниз.
– Что это? – шепотом спросил квартерон, подползая ближе.
– Дренажная система, – пояснил Геральт не слишком охотно и искоса поглядел на часы. – А заодно штольня, кабельная и водопроводная. И еще шланги для полива там протянуты.
„Так‑так, – подумал Гиларди. – Похоже, забор штурмовать мы вообще не будем. Вот она, ведьмачья непредсказуемость в действии“.
– Гляди вон туда, – велел Геральт, указывая на один из штырей за забором, почему‑то не на ближайший, а на соседний с ближайшим справа. – Если он развернется вон той хреновиной, похожей на клюв, в нашу сторону – пихни меня.
– Пихнуть?
– Да. Просто пихни кулаком куда попало.
– Ясно.
Штольня была узковата, тем не менее ведьмак ужом вполз в нее, потом сдал назад, так что как раз под вскрытым участком оказалась его задница. В другой ситуации Гиларди бы, пожалуй, отодвинулся подальше, даже, может быть, сплюнул бы в сердцах. А сейчас он просто лежал рядом с прямоугольной дырой в газоне, чуть выше ведьмачьей задницы, и неотрывно глядел на указанный клюв близ макушки штыря.
Прошло минуты две, не больше. Ведьмак шевельнулся, задница из виду пропала, зато появилась спина, а потом и голова. Так же, ужом, Геральт выбрался на газон, тщательно приладил вынутый кусок газона на место и просигналил: „Уходим тем же путем!“
Гиларди этого не ожидал, но послушно пополз вперед: согласно сценарию отхода первым отступал именно он.
До самой границы квартала и даже дальше ведьмак больше не командовал ничего, так что они добрались к грузовичку у самой опоры быстро и без событий.
– На сегодня все, – сообщил ведьмак кратко. – С места не трогаемся, можете мыться и досыпать.
– А…
– А я погляжу кое‑чего, – ответил ведьмак, исчезая в фургоне.
Когда Гиларди разоблачился и полез в душ, ведьмак как был, в полном снаряжении, сидел в своем закутке над слабо отсвечивающим экраном ноутбука.
На следующее утро все повторилось сызнова – с той лишь разницей, что к исходу второй минуты пребывания ведьмака в штольне клюв на штыре развернулся в их сторону. Пришлось ткнуть Геральта кулаком в зад.
– Отлично, – приглушенно пробубнил ведьмак из штольни. – Уходим.
Гиларди опять растерялся, поскольку полагал, что сегодня они заберутся дальше, но не спорить же с ведьмаком?
Возвращение к грузовичку от вчерашнего не отличалось ни одной мелочью.
И над ноутбуком ведьмак колдовал точно так же – долго и самозабвенно.
Зато на третий день начались сюрпризы. Когда квартерон с Геральтом приползли на знакомое место, оно оказалось не таким уж и знакомым.
Исчезли розовые кусты, а за забором появился дополнительный штырь с клювом, точно напротив места, где ведьмак два дня подряд лазил в штольню.
Гиларди поглядел на полоску свежеуложенного газона. Кому понадобилось пересаживать розы? Кстати, вон они где теперь, заметно левее и куда ближе к забору. Н‑да. Сплошные загадки с этим смартхаусом.
Ведьмак тем временем обнажил вход в штольню и просигналил: „Ко мне!“
Гиларди пополз.
– Давай вниз, – тихо сказал Геральт. – Головой туда, но так, чтобы я потом оказался впереди.
Гиларди со всеми мыслимыми предосторожностями влез в штольню и, извиваясь будто мотыль, сдвинулся в нужную сторону. Черные змеи кабелей матово отсвечивали, а в проложенном вдоль стены желобе тихо пели водопроводные трубы.
Следом за квартероном в штольню забрался и ведьмак, аккуратно закупорив за собой вход. Фрагмент газона снизу выглядел точь‑в‑точь как пластиковый поддон – собственно, трава в этом поддоне и произрастала.
– Фонарик, – напомнил Геральт и пополз вперед.
„За последние дни я куда большее расстояние прополз, чем прошел, рассеянно подумал Гиларди, работая локтями. – Постепенно превращаюсь в червя… Так, все, посторонние мысли прочь!“
Организм послушно впал в состояние тренировки, только на этот раз все препятствия будут настоящими. Если, конечно, ведьмак опять не решит вернуться с полдороги.
Не решил.
Штольня вела в подземное помещение, граничащее с подвалом смартхауса.
Гиларди не видел, что происходит там, впереди, ведьмак загораживал. В непосредственной близости от лица квартерона наблюдались в основном рифленые подошвы ведьмачьих ботинок – Гиларди знал, что такую обувку обожают и активно носят гномы‑угледобытчики.
Ведьмак чем‑то приглушенно лязгал, и все молча. Нормальный живой на его месте матерился бы сквозь зубы, точно. Но ведьмак лишь сопел от натуги, не более. Когда лязг прекратился, ведьмак прополз еще немного вперед и пропал из виду; Гиларди успел зафиксировать, что он ушел влево от штольни.
Прошло минуты две – тишина неприятно давила на уши. Гиларди на мгновение показалось, будто он как в детстве нырнул на дно пруда и залег среди водорослей, поджидая пока из‑за коряги выберется здоровенная золотистая рыбина, которую старшие приятели называли Блямбой.
И вдруг Гиларди действительно увидел Блямбу: она величественно вплыла в поле зрения и странно дернулась, очень похоже на жест‑приказ ведьмака: „Ко мне!“
Квартерон затряс головой, отгоняя наваждение. Какая еще Блямба? Это ведьмак его зовет!
Штольня вливалась в камеру размером три на три метра и высотой в метр.
Геральт, скрючившись, сидел на корточках слева от прямоугольной дыры, из которой в данный момент выбирался Гиларди. Перед ведьмаком на бетонном полу лежала густая металлическая сетка в керамической раме – ячейки были столь малы и часты, что язык не поворачивался назвать ее решеткой. Ранее сетка перекрывала вход в штольню (или, скорее, выход из штольни в камеру). Как
Геральт ее выкорчевал, осталось загадкой; если он пользовался какими‑либо инструментами, к моменту появления Гиларди ведьмак успел все спрятать.
Подобные сетки виднелись и в стенах справа и слева: камера представляла собой колодец кабельной и водопроводной развязки. Четвертая стена, прилегающая к смартхаусу, была выполнена в виде цельной бронированной двери, а все коммуникации уходили прямо в нее, то ли вмурованные, то ли вплавленные непосредственно в массив левой створки – кабели сверху, водопроводные трубы под ними. Сколько Гиларди не напрягал зрение, он не смог разглядеть на двери каких‑либо запоров, замков – даже отверстия для ключа не имелось. Сплошной металлический монолит, только едва заметная, тоненькая, как волосок, рисочка в месте смыкания створок.
„И что дальше? – подумал квартерон. – Удиви меня, ведьмак. Только не возвращайся на исходную со словами: „На сегодня хватит“.
Впрочем, Геральт возвращаться явно не собирался. Он выудил откуда‑то из многочисленных карманов крошечный ноутбук размером чуть больше ладони и подключил к нему короткую техническую штуковину в виде шнура с присоской на одном конце и штекером на другом. Штекер, понятное дело, пошел к
мини‑ноутбуку, присоску ведьмак с тихим чмоканьем прилепил к двери, прямо на броню. Затем он подсоединил и напялил портативные наушники. Чего он там собирался выслушивать – осталось загадкой. Минуты три Геральт сосредоточенно ждал, изредка тыкая пальцем в экран бука – похоже, экран был сродни клавиатуре, приборчик реагировал на прикосновения изменением картинки.
Гиларди тоскливо подумал, что до сих пор неверно оценивал уровень ведьмачьих познаний. Ведьмаки использовали куда более сложную науку и технику, чем он ожидал. Впрочем, сейчас это было в куда большей степени плюсом.
– Плохо дело, – прошептал Геральт вскоре. – Магнитный замок. Ну, ничего, ничего…
Он вызвал на экран какую‑то сложную схему, стянул наушники и положил ноутбук на пол.
– Ждем, – объявил ведьмак, приваливаясь к стене. – Я могу уснуть, если появится зеленое окошко – разбуди. Если что‑нибудь еще произойдет – тоже буди, хотя я скорее всего и сам проснусь.
Гиларди кивнул, тоже усаживаясь поудобнее.
Через минуту Геральт уже спал, свесив голову на плечо. Дышал он размеренно и можно даже было подумать – безмятежно. Но Гиларди успел изучить ведьмака достаточно хорошо, чтобы понимать: за кажущейся безмятежностью кроется взведенная пружина, уж в чем в чем, а в этом не стоило сомневаться ни секунды.
Время тянулось издевательски медленно. Могло показаться, что наверху уже подходит к концу очередной день, но стрелки часов уверяли: всего девять утра. Приборчик ведьмака трудолюбиво что‑то перебирал, в нижнем правом углу экрана с калейдоскопической быстротой менялись циферки. Ведьмак спал,
Гиларди бдил. Периодически казалось, что квартерон тоже вот‑вот уснет, но тренировки сказывались: что‑то внутри не позволяло отключиться, подталкивало: „Не спи! Не спи!“
В девять сорок восемь ноутбук высветил обещанное зеленое окошко. Цифры в углу экрана застыли на ничего не проясняющей комбинации 1704295036. При всем желании Гиларди не мог соотнести этот цифровой код с фразой о магнитном замке, но раз Геральт на что‑то надеялся, запуская процесс перебора кодов, значит, смысл в этом какой‑то имеется. Скрытый, непонятный, непостижимый, но от этого не менее весомый и ценный.

Ведьмак проснулся сам. Жизнь его знает как – наверное, уловил изменение ритма дыхания напарника, ведьмаки на подобные штучки горазды. Гиларди действительно сначала задержал дыхание при виде зеленого окошка на матрице ноутбука, а потом еле слышно фыркнул и задышал чаще, чем прежде.
– Ага, – тихо сказал Геральт, мгновенно переходя от сна к бодрствованию. – Быстро. Не такой уж ты и смарт, хаус… Зелен еще!
Несколько минут ведьмак увлеченно солировал на крохотной клавиатурке, время от времени переходя и на экранчик, потом тщательно, без суеты, хотя и быстро, свернул свои манатки и рассовал по карманам.
– Уходим! – сообщил он невозмутимо. – Давай вперед!
„Шахнуш тодд! – мысленно выругался Гиларди, полезая в штольню. –
Интересно, к зиме закончим?“
Он даже не успел задаться вопросом, каким образом ведьмак пристроит на место защитную сетку. Тем не менее сетка вскоре оказалась где положено, а
Геральт, как и квартерон – головой вперед – двинулся по узкому и низкому лазу, полируя животом и без того глянцевую изоляцию кабелей.
В фургончике ведьмак по обыкновению велел Гиларди отсыпаться, а сам переоделся в джинсу и укатил в город, сообщив лишь, что вернется к вечеру.
Только раздеваясь, Гиларди почувствовал, что сильно устал. Вроде бы особо сложных физических упражнений сегодня не случилось, однако усталость была явственной и увесистой, как пудовая гиря в тренажерном зале. И еще он подумал, что ведьмаки должны иметь нервы толщиной с корабельный трос – жить под постоянным нервным давлением и не сойти с ума умудряются только они.
Ведьмаки.
Наверное, поэтому они и не причисляют себя к живым.

Наутро Геральт с квартероном вновь сидели в тесной камере перед широкой и низкой бронированной дверью. Как и вчера ведьмак прилепился к броне присоской и колдовал над ноутбуком, только на этот раз никаких цифр не подбирал. А еще к броне был прилеплен странного вида диск, с виду металлический. Наверное, он был магнитным, потому что держался на двери сам собой и не падал. Да и про магнитный замок Геральт накануне вскользь заикался, так что скорее всего диск действительно был непростой.
Колдовал ведьмак сравнительно недолго – минут сорок, не больше. А потом в двери что‑то негромко щелкнуло и она приоткрылась – совсем чуть‑чуть, на пару сантиметров – ровно настолько, чтобы можно было запустить в специальную нишу пальцы и потянуть правую створку на себя.
Ведьмак так и сделал. Он отворял дверь осторожно и медленно, словно опасался, что едва проем станет достаточно широким – изнутри кто‑нибудь тут же окатит камеру‑предбанник губительной струёй из огнемета. Гиларди неожиданно живо представил себе это: из щели вдруг вырывается ярко‑оранжевый огненный язык, разгоняет полумрак, затянутая в черное фигура ведьмака становится в пламени еще более черной; ведьмак вспыхивает, нелепо суча руками, но не кричит…
Квартерон резко тряхнул головой. Проклятое воображение! Кстати, а ведь случись такое – ведьмак действительно и не пикнет, умрет молча. А еще вернее – и не умрет вовсе, а как обычно вывернется, что‑нибудь мгновенно выдумает или выкинет. Наверняка в его богатом техническом арсенале что‑нибудь предусмотрено и на такой пожарный (во всех смыслах) случай.
В повисшей почти абсолютной тишине тихо‑тихо пискнул стартовавший секундомер.
„Начали!“ – просигналил ведьмак и пшикнул в проем аэрозолем. Так и есть: сторожевые лучи. Только не горизонтальные, а вертикальные, и не четыре, а восемь. Чтобы протиснуться, придется блокировать сразу два, иначе никак.
Секунд пять Геральт изучал охранную систему. Излучатели явно были вмонтированы в верхнюю притолоку, а приемные датчики располагались на полу.
Поманив квартерона пальцем, ведьмак отобрал у него винтовку, активировал прицел, сел на корточки у среза закрытой створки и привалился к ней плечом, одновременно наведя красную точку на второй от правой стены датчик. Повернул голову, взглянул на Гиларди – мол, понял? Вот так надо. Гиларди кивнул понял, мол. Не дурень.
Винтовка вернулась к нему, и квартерон занял позицию у закрытой створки, присев на корточки, точь‑в‑точь как перед этим ведьмак. Тот тем временем добыл из набедренного кармана некую похожую на пластилин дрянь и скатал ее в небольшой шарик. Упаковку от этого „пластилина“ Геральт спрятал в карман, а не выбросил – Гиларди это машинально отметил.
Вскоре к потолку у двери был прилеплен пистолет Геральта, прицел которого нейтрализовал крайний правый датчик. Для верности ведьмак проверил проход – поводил, перекрывая крайние два луча, ножом. Система безопасности молчала.
„Держи!“ – скомандовал Геральт жестом.
Гиларди скосил глаз на крохотный квадратик приемного датчика. Алая точка прицела едва заметно дрожала в каком‑то полуметре от ботинка, не дальше. По виску квартерона сползла крупная капля пота – тренировки тренировками, а перед лицом реальной опасности он мгновенно взмок. Однако тренировки свое все же сделали: руки, невзирая ни на что, практически не дрожали.
„Внимание! Я пошел!“
Ловко и быстро Геральт скользнул в щель; было похоже, будто он переступил через достаточно высокое, минимум по колено, препятствие. Занес одну ногу, нащупал опору и по‑журавлиному вынул вторую. Миновав „решетку“ он тут же развернулся и жестом приказал Гиларди подать винтовку. Гиларди сосредоточенно выполнил приказ, проследив за тем, чтобы не перекрыть луч прилепленного к потолку пистолета. Несколько секунд – и Геральт навелся на второй датчик.
– Джа! – прошептал он.
Понятно почему вслух: не до жестов, руки заняты.
Обливаясь потом и страхом квартерон изо всех сил вжался спиной сначала в край двери у самых петель, потом проелозил по притолоке, высоко пронося над датчиками ноги и стараясь не смотреть на красный луч перед самым лицом.
Было трудно, макушка скребла низкий потолок, а полусогнутые ноги норовили разъехаться, но разве был у него выбор? Пришлось сдюжить…
Лишь когда ведьмак ткнул ему в руки винтовку, Гиларди понял, что он уже в смартхаусе. Что охранная система пройдена.
Геральт тем временем просунул руку между вторым и третьим лучом, отлепил пистолет и втянул на свою сторону. Движения ведьмака были отточены и выверены, словно у сложного заводского механизма при конвейере.
После этого Геральт коротко огляделся, просигналил квартерону: „К стене!“ и указал к какой именно. Гиларди с готовностью и немалым облегчением присел на корточки, прижался спиной к пластику, которым были обшиты стены в подвале смартхауса. И лишь после этого тоже позволил себе окинуть взглядом диспозицию.
Подвал был просторен и по большому счету пуст: у одной из стен помещался высокий цилиндрический бак с трубой наверху. Труба уходила в потолок. На боку бака виднелись несколько разнокалиберных циферблатов, черная ручка‑регулятор и несколько кнопок, расположенных по мнению Гиларди беспорядочно. Пара труб потоньше тянулась от бака в стену.
В углу, поодаль от бака, стоял шкаф с потускневшим зеркалом на фасаде; одна дверь шкафа была приоткрыта и на нее кто‑то набросил не очень чистый брезентовый плащ, словно бы для просушки. Рядом, шагах в двух от шкафа в сторону центра подвала, примостилась низкая колесная тележка наподобие тех, на которых зимуют речные лодки и катера. Резина на колесах была худая, растрескавшаяся, а кое‑где даже висящая неопрятными лохмотьями. Довершал картину аккуратно уложенный штабель рыжей черепицы, точно такой же, какая покрывала крышу смартхауса. Середина подвала оставалась свободный, хоть на роликах катайся. Лестница на первый этаж располагалась по диагонали от места, где затаились вторгшиеся живые. Была она деревянной и красивой, с резными перильцами и отшлифованными до блеска ступенями – по крайней мере ступени отражали льющийся сверху рассеянный свет. И еще лестница выглядела очень маняще, словно говоря: „Вот же я, приди и поднимись, добро пожаловать!“
Но ни один ведьмак на подобные призывы, понятное дело, не купится ни в жизнь.
Гиларди покосился на Геральта с внезапно проснувшимся интересом. Тот отошел к стене и высился рядом с присевшим на корточки квартероном. Долго и придирчиво ведьмак изучал обстановку, вертел головой, всматривался, вслушивался, разве только не принюхивался. А может, и обоняние в дело пустил, пойди их разбери, ведьмаков… Напрямик к лестнице Геральт не пойдет, это было понятно. На тренировках он неоднократно твердил: „Никогда не ходи через центр помещения, там ты уязвим со всех сторон! Вся охрана завязана на центр, ходить же нужно вдоль стеночки, по столам, по шкафам…“
Скорее всего сейчас ведьмак выбирал вдоль каких стен направиться – мимо штабеля черепицы или же мимо бака, шкафа и тележки.
Выбрал он черепицу. Снова присел и жестом велел Гиларди идти к штабелю.
Именно идти, а не ползти. Квартерон прямо с корточек и стартовал просеменил, согнувшись в три погибели, и снова присел уже рядом с рыжим кубиком из черепицы. Будь сейчас очередное занятие – наверняка пришлось бы держать под прицелом лестницу.
Геральт двинулся иным путем, налево от бронированных дверей, к баку. Он без помех добрался до пустого угла, на миг задержался там и уже собрался идти дальше, но тут бак вдруг ожил – там что‑то негромко ухнуло и секундой позже равномерно загудело – так могло бы гудеть внезапно вспыхнувшее пламя.
Стрелка на крайнем слева циферблате шевельнулась, переползла из левого положения в среднее и там застыла.
У Гиларди в первый момент внутри все похолодело и оборвалось. Но секунды шли, бак ровно гудел, Геральт с посеревшим, как у мумии, лицом стоял в углу, а в остальном подвал продолжал пребывать в сонно‑спокойном состоянии.
Когда Гиларди снова поглядел на Геральта, лицо у того уже приобрело нормальный оттенок. Быстрым шагом ведьмак миновал бак и задержался между ним и тележкой; при этом ведьмак несколько отдалился от стены. Возможно, именно это сыграло роковую роль, возможно, нет. Но так или иначе сверху вдруг отчетливо щелкнуло, на потолке, доселе однообразно‑белом, вдруг прорезались длинные продольные и поперечные линии и на ведьмака упала сетка.
Крупноячеистая, зато с грузами по периметру. Она отстрелилась от потолка одновременно со вторым звуком, похожим на хлопок сработавшего пиропатрона.
Ведьмак даже успел среагировать – метнулся к стене. Но сетка все равно накрыла его, самым краем. Грузы словно креслица карусели завертелись вокруг туловища, и Геральт в мгновение ока был опутан ими, ни дать ни взять – муха в паутине.
Впрочем, Гиларди быстро убедился, что ведьмака изловить не так‑то и просто. Падая, Геральт оттопырил согнутую в локте руку, тем самым отвоевав пространство для манипуляций. Да, ноги ведьмака и левую руку сетка практически обездвижила, но правой он все еще мог действовать. Чем и не замедлил воспользоваться.
Вопреки ожиданиям, Геральт добыл не нож, а бокорезы, способные перекусывать самую прочную проволоку. Наверное, сетка была особенная и обычный нож ее просто не брал. Потеряв полторы минуты времени, ведьмак вернул свободу. Гиларди отметил, что лицо его сделалось злым и еще более решительным.
К этому моменту бак уже угомонился – Гиларди впопыхах даже не отследил когда. В подвале снова стало тихо. Даже не верилось, что пару минут назад тут что‑то происходило. Однако на полу между баком и тележкой валялась обезвреженная ловчая снасть, а на потолке четко просматривалась сеть продольных и поперечных желобков и вскрывшиеся небольшие камеры для грузиков.
Квартерон глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Раз, другой, третий.
Сердцебиение неплохо бы и унять… да только не желало оно, окаянное, униматься: в груди бухало, казалось, на весь смартхаус.
Геральт откатился под стеночку, в угол. Теперь он располагался ближе всего к шкафу.
„Ко мне, в обход слева“, – скомандовал он квартерону. Невзирая на произошедшее, жесты ведьмака были точны и уверенны. У Гиларди на месте
Геральта точно дрожали бы руки.
Мимо дверей и невидимой (аэрозоль уже осел) охранной решетки, вдоль стеночки до угла; здесь поворот на девяносто, затем перебежка к баку.
Гиларди на всякий случай приготовился, что тот снова ухнет и загудит, но не тут‑то было: проклятая железка осталась безмолвной и не шевельнула ни одной стрелкой ни на одном циферблате. Последний рывок – и Гиларди вжался спиной в стену рядом с ведьмаком.
– Смотри, – прошептал ведьмак квартерону в самое ухо. – Нас вынуждают пройти к лестнице единственно возможным путем – между шкафом и тележкой.
Понимаешь что это означает?
„Что?“ – взглядом спросил Гиларди.
– В шкафу что‑то есть, – сказал Геральт, играя желваками на скулах. –
К бою.
Пальцы квартерона коснулись цевья винтовки спустя секунду. На ствол, надо полагать, предстояло взять шкаф. Гиларди прицелился и замер. Даже руки дрожать перестали – напряжение достигло некоего порогового предела, страх притупился, остались сосредоточенность и вера, вера в себя и в опыт ведьмака. В себя, разумеется, во вторую очередь.
Геральт некоторое время пялился на шкаф, недоверчиво, исподлобья. Потом привстал на цыпочки, огладил себя по бокам – видимо, проверял все ли снаряжение как следует пригнано и пристегнуто – и вдруг в два скачка запрыгнул на тележку.
Вторая дверь шкафа, доселе закрытая, с грохотом слетела с петель.
Гиларди выстрелил – раз, другой. Звук саданул по ушам; пули явно угодили во что‑то металлическое. Нечто, неприятно напоминающее железного паука, выпрыгнуло из шкафа, на миг застыло, оглушенное пулями, а в следующее мгновение ведьмак сдернул с полуоткрытой створки навешенный плащ и набросил его на вылезшую из укрытия дрянь. Гиларди с перепугу чуть не стрельнул еще раз, но вовремя спохватился: недолго было попасть и в ведьмака.
А тот навалился на изловленного паука, подмял его, сунул руку с пистолетом куда‑то вниз, в складки плаща и пальнул четыре раза подряд. Не успело эхо выстрелов затихнуть, как под плащом громко и явственно вжикнуло, а Геральт тут же как ни в чем не бывало встал.
„Стоп!“ – просигналил он на всякий случай и взялся за край плаща.
Потянул.
„Это“ действительно было похоже на паука и еще немножко – на осьминога, обитающего в громадном аквариуме центрального зоопарка, куда Гиларди часто возил дочь, когда она была маленькая. Осьминог всегда производил впечатление существа печального и меланхоличного, невзирая даже на жутковатый клюв и не менее жутковато выглядящие ряды присосок на щупальцах.
Металлическая тварь не выглядела ни печальной, ни меланхоличной.
Пол‑„головы“ у нее было разворочено, причем словно бы изнутри – наружу торчали острые рваные края, обрамляющие дыру размером с куриное яйцо. Формой дыра тоже походила на то же яйцо – эдакий неправильный овал, один край длиннее и острее. Лапы‑манипуляторы, без присосок, но тоже вполне жутковатые на вид, бессильно вытянулись по направлению к тележке. Длинный ус‑антенна, сломанный примерно посередине, исчезал под полой плаща.
Полюбовавшись, ведьмак снова набросил плащ на железное чудище, а затем поманил напарника. Конечно же, на языке жестов.
Гиларди подошел, стараясь не приближаться к тому, что скрывалось под брезентом.
– Не бойся, – враз раскусил квартерона Геральт. – Он больше не опасен.
– А кто это?
– Робот‑эспер. Спасибо, что охранный, а не боевой.
– А в чем разница? – поинтересовался квартерон, не очень надеясь на ответ. Однако ведьмак почему‑то разоткровенничался:
– У этого шокер. А у боевого или пулемет, или лазер.
– Промышленный? – с уважением справился Гиларди.
Ведьмак поглядел на него заинтересованно. Оценивающе так. В самом деле,
Гиларди проявил знание того, чего ему знать было в общем‑то не положено.
– Боевой, – буркнул ведьмак и отвел взгляд.
Гиларди вдруг подумал, что выскочи сейчас из шкафа еще один робот, их можно было бы взять тепленькими. Однако ведьмак, видимо, знал, что никто оттуда не выскочит. Ведьмак пристальнейшим образом изучал нижнюю часть лестницы, почему‑то с расстояния в пять шагов. Подумывая – а не отползти ли к стене и не присесть ли? – квартерон принялся озираться, соображая, где будет безопаснее. Пока он озирался, Геральт успел вернуться к шкафу и заглянуть внутрь.
– Ух ты, – тихо сказал он с таким значением, что квартерону сразу расхотелось линять под стеночку.
Он приблизился к Геральту и выглянул из‑за плеча.
– Да это нифига не шкаф! – изумился Гиларди шепотом, хотя после недавней пальбы соблюдать тишину было в общем‑то смешно.
– Истинно так, – подтвердил ведьмак. – Это не шкаф. Это лифт.
Перевел взгляд на квартерона и улыбнулся – едва заметно, кривовато:
– И это просто здорово!
– Почему?
– Да какая тебе разница? – буркнул Геральт, внимательно разглядывая внутренности „шкафа“, хотя глядеть там, по большому счету, было не на что: двустворчатая дверь вместо задней стенки и единственная кнопка в стене справа от двери.
– Хочу знать… – угрюмо сказал Гиларди. – Чем лифт лучше лестницы?
Кроме удобства, разумеется.
– Увидишь, – отрезал ведьмак и нажал на кнопку вызова, тотчас подсветившуюся красным.
Вообще‑то Гиларди ожидал, что ведьмак снова будет осторожничать, достанет свой микроноутбук, примется вынюхивать‑выслушивать хитрые механизмы лифта… Ан нет: просто вызвал лифт, и все.
Наверху загудело – тихо, утробно, но как‑то солидно и незлобиво, что ли. Надежно и весомо. Сразу стало понятно, что едет за ними не разболтанное угробище, как в блочных девятиэтажках трущоб – изрезанное ножами и загаженное чем попало, от паскудных граффити до налепленных комочков жвачки и мусора на полу.
Гудение оборвалось, мелодично тренькнул звоночек, и две пары створок плавно ушли в стену. Лифт был и правда роскошен: в нем имелся даже пуфик.
Панели дорогого дерева, напротив дверей зеркало во весь рост, на стене модерновый пульт с доброй дюжиной кнопок… причем, к уровням привязаны только пять из них: подвал, три этажа и площадка на крыше. Остальное навороты, большею частью необязательные.
Геральт вошел в лифт первым, подозрительно поглядел на зеркало и повернулся к нему спиной. Гиларди тоже вошел – места тут легко хватило бы человек на десять. Пожалуй, в лифте с успехом разместилась бы и небольшая легковушка, если бы сумела протиснуться в дверной проем.
– Какой? – спросил квартерон, потянувшись к кнопкам. – Первый?
Ведьмак неожиданно схватил его за руку чуть выше запястья и покачал головой: не смей, мол.
Озадаченный Гиларди застыл, недоумевая – что ведьмак замыслил?
Секундой позже он понял: а ведь Геральт прав. Охранные системы смартхауса наверняка наиболее свирепы именно на первом этаже и направлены на штатные входы. Логичнее подняться, скажем, на второй этаж и затем спуститься – лестницу смартхаус тоже отслеживает, но явно ведь не так пристально, как основной вход! И, потом, сам ведь рассказывал ведьмаку:
Мелиссу он в последний раз видел на балконе третьего этажа. Третьего!
Впрочем, ведьмак не собирался ехать ни на второй этаж, ни на третий, ни на крышу. Более того, он вообще не собирался ехать на лифте.
Двери оставались открытыми секунд пятнадцать; так и не дождавшись команды к движению, лифт затворил их. Тотчас потускнело освещение – надо же,
Гиларди и не знал, что в пустом лифте основной свет гаснет, остается подслеповатая дежурная лампочка на панели управления.
Ведьмак задрал голову и принялся рассматривать потолок, декорированный квадратными плитами с вычурным рельефным узором.
– Ступенька, – тихо скомандовал он, не отрывая взгляда от потолка.
Команда была прекрасно знакома квартерону: он закинул винтовку на плечо и сложил ладони лодочкой, одновременно прижав их к правому бедру. Ведьмак встал на лодочку действительно будто на ступеньку и дотянулся до потолка.
Без труда снял одну из плит, потом соседнюю. Добыл из кармана отвертку и принялся откручивать саморезы – шляпки саморезов отблескивали в темноте, когда между пальцев ведьмака на них падал неяркий свет лампочки.
Какая‑то минута, и в потолке лифта зияла сквозная квадратная дыра, сквозь которую были хорошо видны натянутые тросы, стена лифтовой шахты и жгут из нескольких толстых кабелей, тянущийся куда‑то вверх. Вниз Геральт ничего, кроме вынутых плиток облицовки не сбросил; люк он, видимо, пристроил сверху на кровле лифта. Давление на ладони на миг возросло, ведьмак уцепился за край дыры, подтянулся, и вылез наружу.
– Давай за мной, – прошептал он.
Гиларди подал ведьмаку винтовку, подпрыгнул, уцепился за край и тоже влез в дыру.
Стоять на крыше лифта было дико и непривычно; чуть выше, где‑то между вторым и третьим этажом, в шахте также имелась аварийная лампочка. Тусклая и вдобавок выкрашенная в зеленый цвет, поэтому аварийка одновременно и темень разгоняла, и по глазам не била. На самом верху над головами смутно угадывались большие колеса с направляющими – тросы тянулись как раз к ним. А из одной стены шахты, той, что из лифта, была квартерону не видна, проросли металлические скобы – ровненький рядок, образующий лестницу наподобие пожарных. На старых домах такие попадались по всему Большому Киеву, любой киевлянин в детстве и юности непременно лазил по ним. Гиларди в этом смысле не был исключением: лазил, причем с большой охотой, лет до двадцати двадцати пяти, пока его не обуяли занятия поинтереснее.
Геральт вручил квартерону винтовку, ухватился за ближайшую скобу и полез наверх. Сноровка, с которой он это проделал, недвусмысленно свидетельствовала о том, что и ведьмак в свое время лазанья по пожарным лестницам не чурался. Да и профессия обязывала как никак: неуклюжему ведьмачить не светит.
Они поднялись до дверей на третьем этаже. Ведьмак уцепился одной рукой за трос, на котором висел лифт; левой ногой уперся в лестничную скобу.
Гиларди затруднился бы описать позу, принятую Геральтом: тот напоминал не то паука в центре вековых тенет, не то воздушного гимнаста на трапеции перед исполнением особо трудного кульбита. На деле ведьмак всего лишь дотянулся до какого‑то механизма чуть левее и выше одной из створок, покопался там рукой и – о, чудо! – с тихим гулом створки разъехались. Не целиком, примерно наполовину. Но в образовавшуюся щель уже можно было с успехом протиснуться.
Еще немного гимнастики, и Геральт с квартероном выбрались из шахты в холл третьего этажа.
Холл был устлан ковром, толстым и пушистым – просто праздник после грязных луж тренировочного подвала. Прямо с четверенек Гиларди совершил на диво правильный перекат, приник к стене лифтовой шахты справа от дверей и взял единственную в поле зрения дверь на ствол. Почти на всю высоту дверь была застеклена; однако стекло было не простое, а полупрозрачное, максимум, что через него удалось бы разглядеть – силуэт. В данный момент за дверью точно никто не прятался, поэтому Гиларди позволил себе скосить глаза на
Геральта.
Тот занял зеркальную позицию по другую сторону дверей лифта. Дивный перекат квартерона ведьмак либо не оценил, либо (что вероятнее) счел само собой разумеющимся и оценки попросту не требующим. По‑видимому, подбадривать менее опытного спутника ведьмак особо не собирался.
Несколько мгновений – и ведьмак перетек к застекленной двери. Сделал знак квартерону; тот повторил маневр со своей стороны.
„Открывай!“ – просигналил ведьмак жестом. Гиларди взялся за дверную ручку и потянул; дверь бесшумно отворилась. Сквозь стекло он увидел, как
Геральт тенью скользнул в проем, отступил влево и присел. Без всякой команды было понятно, что теперь черед квартерона.
В примыкающем к холлу широком коридоре Гиларди, не забыв осторожно прикрыть подпружиненную дверь, дабы не хлопнула, шагнул вправо и быстро опустился на одно колено. На полу лежал такой же ворсистый ковер, как и перед лифтом, только другого оттенка.
В следующие несколько секунд Гиларди получил ответ на недавний вопрос: почему после стремительного перемещения ведьмак и сам все время приседает, и ведомого заставляет поступать так же.
Едва заметный в свете дня красноватый лучик прошелся по всей комнате примерно в метре над полом. Он чиркнул по дубовым панелям чуть выше голов
Геральта и Гиларди. Источник луча находился в дальнем углу и внешне напоминал такой себе мирный столбик с глазком‑линзой на верхушке.
Гиларди интуитивно понял, что нужно замереть и не издавать ни звука.
Даже скосить глаза и поинтересоваться, чем занят ведьмак, он не решился.
Впрочем, долго гадать не пришлось: после некоторой паузы Геральт перекатился по ковру к злополучному столбику с глазком и, надо полагать, вывел из строя датчик движения. Или еще что‑нибудь вывел из строя, у ведьмаков много тайных методов против недружелюбной техники.
Сбросив оцепенение, Гиларди стал вполоборота к ведьмаку. Тот внимательно глядел куда‑то за угол, вдоль коридора; квартерон со своей позиции не видел куда именно. Секундой позже Геральт жестом скомандовал выглянуть, что Гиларди с некоторым даже удовольствием и проделал.
Он увидел прозрачную стену напротив себя: За стеной хорошо просматривалась небольшая комната, но не обстановка в первую очередь приковала внимание – вовсе нет.
Гиларди увидел дочь.
Мелисса сидела на диване в позе живого, измученного долгим ожиданием и неизвестностью. Рядом на полураскорячился очередной металлический паук двойник обезвреженного в подвале. Странно, но ни на ведьмака, ни на выглянувшего из‑за угла квартерона паук‑страж никак не прореагировал, ходя по идее должен был, стена‑то стеклянная. Ладно Мелисса – она устала, отчаялась, могла и прозевать появление нежданных гостей. Но страж? Гиларди был, конечно, наивнее и неопытнее ведьмака, но не до такой степени.
– Тихо, – прошептал незаметно приблизившийся ведьмак – теперь он стоял
за спиной квартерона. – Они нас не увидят, эта стена прозрачна только с нашей стороны.
Гиларди оглянулся и перехватил взгляд Геральта. Пристальный, пытливый, словно ведьмак стремился влезть квартерону в самую душу и выведать все его помыслы, считать все до единого чувства.
К счастью, на подобное не были способны даже ведьмаки. Возможно, они умели влезать в души машин и других сложных механизмов, но души живых оставались закрытой книгой и для ведьмаков тоже.
„Интересно, – подумал Гиларди немного не к месту, – откуда он знает, что стена комнаты односторонней прозрачности? Как он это определил?“
„За мной“, – отсигналил ведьмак и скользнул в коридор. На этот раз он не стал приседать, крался почти в полный рост, только немного пригнулся.
Гиларди послушался. Но… немного отстал. Очень вовремя. Когда ведьмак преодолел половину пути до стеклянной стены, пол под ковром вдруг вспучился; одновременно, прорвав тонкий маскировочный покров на потолке, сверху упала металлическая клетка. Прутья с размаху вонзились в специальные вертикальные гнезда, доселе прячущиеся под ковром, вонзились – и зафиксировались. Вторая клетка поднялась из пола, приподняв ковер, который провис на манер гамака.
Ведьмак остался в этом гамаке, зажатый между решеток словно таракан, придавленный стеклом к столешнице.
Было видно, как Мелисса вскинула голову, как откуда‑то слева, из невидимости, шагнул к дверям комнаты Шоб, небрежно отпихнув ногой
эспера‑стража.
– Джа! – заорал ведьмак, привлекая внимание Гиларди и одновременно отвлекая внимание остальных.
„Уходи тем же маршрутом!“ – просигналил он, причем в его жестах впервые проявилась торопливость.
Наверное, у квартерона действительно оставались шансы на успешное бегство из смартхауса. Вот только не собирался он никуда бежать.
– Зачем же уходить? – сказал Гиларди, вставая в полный рост и брезгливо роняя осточертевшую винтовку на обнажившийся паркет. Винтовка полновесно грюкнула. – Я не хочу пропустить самое интересное!
Шоб посторонился, выпуская из комнаты Мелиссу.
– Привет, папаня! – поздоровалась дочь, разумеется – развязно, и, разумеется – без особой радости в голосе. – Я тут чуть не окочурилась со скуки. Гони бабки.
– Потом, – пробурчал Гиларди. – Думаешь, я их с собой таскаю? В этом‑то наряде…
Мелисса смерила взглядом его шпионскую экипировку и фыркнула – не то чтобы с отвращением, но уж точно неодобрительно.
Эспер проскользнул‑таки в дверь вперед Шоба и занял позицию у клетки‑ловушки.
Следом нарисовался Шоб, а за ним и Хатим с Бригелой.
– Так‑так‑так, – издевательски провозгласил Шоб, останавливаясь перед клетками. – Кто тут у нас? Ведьмак упакованный – один штука! Гы‑гы‑гы!
Ведьмак молчал. Интересно, какие мысли роились в его голове? Понял он смысл происходящего или пребывает в шальном недоумении? Увы, умение читать мысли было недоступно Гиларди в той же мере, в какой и остальным живым. Хотя за это умение квартерон, не задумываясь, отдал бы все, что имел. И даже больше, авансом, под любые проценты. Кроме собственной жизни.
– Ну что, супер недоделанный? Спекся? Провалил контракт? – продолжал издеваться Шоб. – Теперь тебе свои же бритоголовые жопу порвут, гы‑гы‑гы!
Ведьмак молчал.
– Я буду в гостиной внизу, – заявила Мелисса, направляясь к лифту. – И я жду бабки, папаня! – добавила она уже из‑за угла.
Спустя еще несколько секунд вновь донесся ее голос, на этот раз возмущенный:
– Какой идиот сломал лифт??? Двери не открываются!!!
Гиларди досадливо поморщился. Наградило же небо доченькой…
– Бригела! – окликнул квартерон, отвлекаясь от несвоевременных мыслей. – Поди отключи „Тревогу“, шибанет еще кого‑нибудь ненароком…
Подручный безропотно подчинился – чуть ли не бегом рванул. Приятно вновь стать хозяином и повелевать, а не подчиняться. Все‑таки это плохо, подчиняться, пусть даже живому весьма неординарных способностей и умений.
Гиларди никогда не разделял всеобщую неприязнь к ведьмакам. Наоборот, он считал ведьмаков блестящими специалистами‑практиками во многих областях техники. Собственно, без этого сегодняшние события не произошли бы.
– А ты, Шоб, заткнись, – велел квартерон второму подручному. – Ты бы еще на лужайке спекся. А он практически до цели дошел, до третьего этажа!
Разблокируй лучше ловушку.
Презрительно оттопырив губу, Шоб вынул пульт и набрал сегодняшнюю отбойную комбинацию. Прозвучал предупреждающий сигнал, щелкнули фиксаторы; внешняя клетка неспешно поднялась в специальный паз наверху, внутренняя втянулась в пол. Ведьмак остался лежать на беспорядочно сбитом ковре.
– Вставайте, Геральт, – сказал Гиларди, невольно копируя бесстрастные ведьмачьи интонации. – Пройдемте в комнату. Не здесь же, в самом деле, беседовать…
Геральт медленно поднялся на ноги. Лицо его было мертвым и непроницаемым, но Гиларди уловил момент, когда ведьмак быстро проверил локтем пистолет при поясе.
Пистолет никуда не делся. И пистолет был заряжен, Гиларди это знал. Но он не побоялся показать ведьмаку спину.
Дурить Геральт не стал. Не настолько он был глуп, чтобы дурить в такой ситуации.
– Присаживайтесь, – Гиларди указал на диван, где совсем недавно сидела
Мелисса.
Геральт сел. Хмуро зыркнул на стену – она действительно с этой стороны была непрозрачной. Зато напротив дивана на массивном штативе располагался плоский монитор видеонаблюдения, в котором прямо сейчас можно было в подробностях разглядеть коридор за стеной – каждую складочку на так и не расправленном ковре.
– Как вы уже догадались, любезный Геральт, – начал Гиларди, – дела обстоят не совсем так, как вам казалось еще десять минут назад.
– По меньшей мере час, – буркнул Геральт, не меняясь в лице.
– Что? – квартерон слегка растерялся.
– Я понял, что это ваш смартхаус примерно час назад. В камере перед внешней дверью.
– Как?
Геральт поднял на собеседника непроницаемый взгляд.
– Не вижу причин откровенничать с вами, господин Гиларди.
Квартерон некоторое время молчал. Он подумал, что ведьмак неожиданно ловко лишил его инициативы, и это была единственная дельная мысль.
– Так или иначе, контракт остался невыполненным, – Гиларди пробовал вновь взять разговор в свои руки.
– Все деньги, включая аванс и неустойку вы получите сразу же, как только мне разрешено будет войти в сеть, – сказал Геральт сухо. – Что‑нибудь еще?
„Все‑таки несгибаемые они живые, ведьмаки“, – подумал Гиларди с уважением.
Он знал, что ведьмаку, который не выполнил условия подписанного контракта, приходится потом несладко. Собственно, на этом обыкновенно карьера ведьмака и заканчивается, его наказывают другие ведьмаки, более удачливые. Ходят слухи, что провалившихся убивают, но Гиларди прекрасно знал цену слухам. А достоверной информации добыть просто не сумел и подозревал, что эта информация закрыта для всех без исключения не‑ведьмаков.
Однако топить Геральта совсем не входило в его планы.
– Геральт, давайте я сначала кое‑что объясню, а потом будем обсуждать кто кому и сколько должен, ладно?
Теперь Гиларди готов был поклясться, что ведьмак заинтригован. Внешне это не проявилось никак и ранее Гиларди этого тоже скорее всего не заметил бы. Но последние недели они слишком много времени провели вместе, причем как одна команда.
– Это действительно мой смартхаус. Но поверьте, я никогда не ставил целью погубить вас или другого ведьмака. Моя цель иная.
Здесь Гиларди сделал намеренную паузу. Ну же, ведьмак, давай! Прояви заинтересованность! В конце концов, грядущие неприятности тебе не нужны, а тут вроде бы наклевывается шанс их замять.
– И какая же у вас цель? – осторожно спросил Геральт.
„Клюнул! – мысленно возликовал квартерон, не изменившись в лице. –
Ура!“
Скрывать чувства он умел немногим хуже ведьмака.
– Если коротко – то проверить безопасность смартхауса. Даже вы не смогли дойти до цели, хотя осталось совсем немного.
– Мы и так зашли чрезвычайно далеко, – Геральт чуть заметно пожал плечами. – При видеонаблюдении и живой охране нас должны были повязать еще на лужайке.
– Ну, справедливости ради надо уточнить, что живое видеонаблюдение задействовано только на втором этаже и здесь, в этой комнате. Так или иначе я убедился, что имеющаяся в моем распоряжении система охраны достаточно эффективна. Полагаю, повторение одной и той же уловки с механической атакой сверху явилось для вас неожиданностью?
– Да, для смартхаусов это нехарактерно. Каюсь, расслабился.
– Со всеми бывает, – Гиларди улыбнулся – насколько мог дружелюбно. –
Итак, если вдуматься – дух контракта не нарушен, я хотел проверить свою систему охраны и я ее проверил. А дабы соблюсти еще и букву контракта, я попрошу вас оказать мне еще несколько мелких услуг. И тогда я готов забыть и о возврате денег, и о неустойке… В конце концов, это может стать нашим и только нашим делом, улаженным полюбовно и тихо. А? Что скажете?
Ведьмак помедлил. Осторожничал, скорее всего прикидывал варианты.
– Об услугах какого рода вы говорите, господин Гиларди?
Тут квартерон неожиданно даже для себя сымпровизировал:
– Во‑первых, признайтесь, только честно: даже когда вы поняли, что я в этом доме не чужак, вы шли всерьез? В полную силу?
– Да, – без колебаний ответил ведьмак. – Ловушку в коридоре я прозевал. Это действительно удачный и новый для меня ход – две ловушки на одном и том же принципе в разных местах. Вы ведь устроили ее намеренно, это не изначальная оборона смартхауса?
– Угадали, – подтвердил Гиларди. – Ловушку изъяли из другого смартхауса и приращивали два с лишним года! Признаться, стоило это кучу денег, но потратил я их, как сегодня выяснилось, не зря.
– Блестящий ход, – совершенно искренне похвалил Геральт. – Скажите, не
Халькдафф ли приращивал эту ловушку?
Теперь настал черед квартерона изумляться:
– Хм… действительно Халькдафф… Но откуда… впрочем, неважно.
Положительно невозможно все время сохранять инициативу в разговоре с ведьмаком! Даже в ситуации, когда ведьмак форменным образом прижат к стене!
– Услуга, о которой я прошу, заключается вот в чем: вы должны в деталях проконсультировать меня и моего техника охранных систем касательно методов и приемов, позволивших вам дойти до третьего этажа. Каждый шаг, подробно и полно.
– Это все?
– Нет. Вы должны молчать о методе двух похожих ловушек в одной охранной системе. Лучше было бы вообще забыть, но я понимаю, что бессмысленно просить невозможное. Если кто‑нибудь когда‑нибудь заберется в мой смартхаус – я выну наш контракт из‑под сукна и тогда вам конец как ведьмаку.
– Кто‑нибудь может забраться к вам в смартхаус и без знания этого метода, – заметил Геральт.
– В этом случае я вас не трону, – пообещал Гиларди. – Но будьте уверены: я распознаю ваш почерк тотчас же. Может быть, я не самый лучший ученик, но и не из худших, как вы могли убедиться.
– Еще требования будут?
– Ну, – протянул Гиларди. – Я надеюсь на дальнейшие консультации…
Хотя бы время от времени.
– Нет, – отрезал ведьмак. – О регулярных консультациях и не мечтайте.
– А по первым двум пунктам?
– По первым двум пунктам – да, я согласен. Я готов рассказать, каким образом преодолел первые эшелоны защиты и обещаю не лезть в ваш смартхаус, а также хранить в секрете вышеупомянутый метод. В том смысле, что никому не рассказывать о нем. Беречься от него, как легко догадаться, отныне я буду в полной мере. Но – молча.
– Что ж, по рукам! На всякий случай сообщаю, что разговор наш зафиксирован и отныне имеет юридическую силу. Запись, разумеется, я буду хранить под сукном рядом с контрактом и огласке предавать не собираюсь.
– Вы умный живой, господин Гиларди, – сказал Геральт чуточку зловеще. – Очень умный. Вы даже можете себе позволить немного поиграть с загнанным в угол ведьмаком. Но упаси вас Жизнь пытаться играть с
Арзамасом‑16. Примите этот совет бесплатно, сверх нашего устного договора.
Рекомендую. И, сделайте одолжение, покажите, где тут удобства. А то уже хочется.
– Шоб! – позвал квартерон. – Минутку, Геральт. Шоб вас проводит. Вы уж не пришибите его по дороге, ладно? Он далеко не светоч духа, но мне он, увы, нужен. Даже если будет задираться и язвить. Не обращайте на него внимания и все.
– Не пришибу, – пообещал Геральт, вставая.

На этот раз Ламберт приехал один, без Койона. И не на джипе, а на древнем мотороллере, который по идее должен был развалиться лет двадцать назад, однако никак не желал этого делать и как мог продолжал бегать по дорогам Большого Киева.
Ламберт не был хмур. Зато Геральт напоминал грозовую тучу. Невидимые молнии, казалось, готовы были появиться над его головой в любую секунду.
– Привет, Геральт, – поздоровался Ламберт и заглушил мотороллер. Тот всхлипнул и умолк, как показалось бы любому – с облегчением.
– Я провалился, – сообщил Геральт мрачно. Глядел он куда‑то в строну.
– Я знаю.
– Весемир тоже знает?
– Конечно. Наверное, Койон еще в курсе. Может быть, Эскель, хотя
Эскель вряд ли, он на деле в Тернополе.
– Клиент отказался принять контрактные деньги и неустойку…
– Я все знаю, Геральт, – сказал Ламберт мягко, приблизился и участливо похлопал коллегу по плечу. – Не дергайся. Ты был шестым, к кому обратился
Гиларди.
Геральт медленно повернул голову, наконец‑то встретившись со взглядом
Ламберта.
– То есть… Меня что – вели?
– Не вели. Но о сути задания – знали. Весемир сказал, что полезть в смартхаус дерзнешь только ты. Никто из наших не взялся за дело Гиларди, а поглядеть на результаты много кому хотелось. Понятно, что, единственным из круга, кто оставался в неведении, был ты. Так что не раскисай, вскоре теоретики с Выставки возьмут в разработку много нового.
Геральт невесело усмехнулся:
– Так‑так… А ты тоже отказал бы Гиларди?
Ламберт пожал плечами:
– Наверное… Даже наверняка. И Койон скорее всего отказал бы. Эскель, вот, отказал. И Зигурд. Пожалуй, Весемир в молодости мог в такой ситуации рискнуть. Не знаю…
Геральт отвернулся и поглядел вдоль проспекта, на ряды серых пятнадцатиэтажек, подпирающих летнее небо.
– Да не раскисай ты, – Ламберт усмехнулся. – Я понимаю, это немного обидно, узнать, что тебя использовали. Но ведь для дела же, не просто так!
Судьба у нас такая, городу служить.
– Ты не задумывался, Ламберт? – сказал Геральт по‑прежнему глядя в сторону. – Когда из нас сделали ведьмаков, у нас отобрали будущее. А когда мы стали хорошими ведьмаками, у нас стали по крупице отбирать настоящее и прошлое. Особенно прошлое. В наших комнатах в Арзамасе надо было несмываемой краской написать на стенах „no future“, а когда мы сдохнем в поединке с каким‑нибудь спятившим механизмом – вместо эпитафий высечь в камне „no past“ напротив каждого имени.
Он ненадолго умолк, провожая глазами темно‑зеленый „Ингул“, целеустремленно спешащий куда‑то на северо‑запад, в сторону Сум и Прилук.
– Еще вчера мы верили, что просто храним город, – продолжал Геральт. –
А теперь все чаще и чаще замечаем, что служим интересам какого‑то невидимого и почти всемогущего дяди. Мы – никто, мы – песчинки, винтики в огромном и равнодушном механизме.
– По‑моему, ты хандришь, – осторожно предположил Ламберт. – Да и будущее у нас никто не отбирал. Нам просто дали особое будущее, не такое, как простым живым.
Геральт глубоко вздохнул.
– Видимо, хандрю. Ладно, не тревожься. Я не стану заламывать руки и резать вены. Использовали… что ж, утрусь и пойду дальше. Но я это запомню,
Ламберт. Непременно запомню.
– Слушай, дружище, – с ехидцей заметил Ламберт. – Я понимаю твой гнев, я даже уловил эдакую обтекаемую угрозу в этом твоем „непременно запомню“.
Имеешь право помнить, никто не возражает. Только когда кто‑нибудь из нас окажется на месте Весемира и вынужден будет поступать так же как Весемир что он подумает тогда? С какими чувствами мы вспомним сегодняшний день через много лет, когда станем мудрее и прозорливее? Может быть, мы рассмеемся и скажем: „Эх, молодые были, глупые!“, а? Я бы на твоем месте не спешил делать выводы.
Сплюнув на пыльный асфальт обочины, Геральт неохотно признал:
– Скорее всего ты прав, Ламберт. Ладно. Проехали. Подковерная возня пусть остается тем, кто ею занимается профессионально. На нашу же долю остается голая проза: ведьмак, проваливший контракт. И с этим нужно что‑то делать.
– Да все уже придумано, дружище. Садись на поезд или на попутку и поезжай в Большую Москву – поторчишь там несколько лет, поведьмачишь по маленькой, а тут тем временем все утихнет и забудется. Весемир с тамошним главой круга уже договорился, тебе даже дело какое‑то подыскали прямо с ходу. Правда, в команде.
– С местными?
– Угу. Что‑то у них там в метро завелось непонятное. Надо разобраться.
– Ничего себе – по маленькой! Ты к ним в метро‑то хоть раз в жизни спускался? – Геральт не думал прятать удивление.
– Спускался, спускался. Большое метро, согласен. Только не говори, что тебя подобное задание пугает.
– Нет, но…
– Вот и прекрасно! – перебил Ламберт. – Подвезти я тебя, сам видишь, не могу, да и ситуация не велит. Так что давай сам.
Геральт кивнул, в который уже раз поглядел вдоль проспекта, правда, теперь в другую сторону, на юго‑восток.
– Что‑то неохота мне поездом… Буду попутку ловить, – сообщил он в пространство, словно бы размышляя вслух. – Пока, Ламберт.
– Пока. Держись, не кисни.
– А, – Геральт махнул рукой, поправил на плече видавший виды рюкзачок и поднял руку в извечном жесте автостопщика.
Всхрапнув, завелся мотороллер Ламберта. Рыкнул пару раз простуженно и уже было приготовился тихонечко тронуться с места, но Ламберт его придержал.
– Геральт!
Тот, не меняя позы повернул голову.
– Удачи тебе! Увидимся; я думаю – лет через пять!

март – апрель 2005 
Москва – Боинг‑737 
Москва – Одесса – Николаев